грицацуева.jpg

Глава 8.

Без генерала таки, свадьба сирота!

 

   Приготовления к празднику Аленочки и Леонида подходили к приятно-завершающей фазе, собственно, к самой свадьбе. Все было организовано по наивысшему разряду. О предстоящем небольшом сюрпризе- квэсте, под кодовым названием: «Зарой топор войны!», знали только Роза Марковна с Иваном Степановичем и Веня. По сценарию операции, после первого застолья с танцами, на мероприятие должны были нагрянуть двое муниципальных полицейских (товарищей Ивана Степановича) и пожурить жениха за несоблюдение мер предосторожности в связи с карантином. Далее, жених проявлял арктическое мужество в убеждении оппонентов, чем вызывал симпатию «маменьки», после этого муниципальные стражи ретировались. Затем, они возвращались, чтобы поздравить молодоженов и вручить небольшой подарок. Все - занавес! Жертв, разрушений нет – «маменька» растаяла. Но, в таком невинном виде, сценарию осуществиться было не суждено…  

   Накануне торжественной регистрации брака стали прибывать брачующиеся и почтенные гости. В их числе была и «маменька» Аленочки – с виду, просто ангел. Ираиде Францевне было восемьдесят три и похожа она была на сухой одуванчик – тоненькие, желто-зеленые ручки и ножки в рюшах и торчащие в разные стороны серебристые пушинки волос из-под маленькой шляпки.

   - Та боже ж мой, кто это? – Роза Марковна не узнавала в шикарной брюнетке, бывшую блондинку Аленочку. – Ну вылитая «мадам Грицацуева»!

   - Роза Марковна, а ведь мой Леонид, по паспорту, врожденный Грицацуев. Мой новый образ – свадебный подарок, который он очень даже оценил, в отличие от некоторых… - Аленочка грустно окинула взглядом «маменьку», шустро догонявшую свою дочь.

   - Жуткая безвкусица! – шипела Ираида Францевна. – Жуткая!

   Роза Марковна слушала нравоучительное ворчание «маменьки» Аленочки. «Этот, на вид божий одуванчик, - подумалось Розе Марковне, - сильно смахивал на мстительных, вредных старушек, затевающих скандалы в трамвае и, когда разъяренные пассажиры уже готовы друг друга кусать, они, эти старушки, сходят на ближайшей остановке, как ни в чем небывало, с печатью глубочайшего удовлетворения на сухоньких физиономиях. Да. Тяжелый случай… - размышляла Роза Марковна, глядя на несчастную Аленочку. - В остальном, Аленочка была очень даже счастлива. Аленочка была уже не так шоб молодой, но довольно красивой женщиной. В особенности сегодня. Из-под коротенькой озорной фаты, выбивалась прядь челки, цвета вороньего крыла. На плечах была шкурка белого песца. В облегающем белом платье, чуть ниже коленок, она не была толстой – она была «сильно-заметной» - любовалась невестой Роза. – Ее пышная красота с розовощекостью белоснежного улыбающегося личика, не оставляла мужчин равнодушными. Она была счастлива в любви, счастлива в наследовании имущества. Ее бывшие мужья умирали слишком быстро и наследства их увеличивали каждое предыдущее ее наследство».  - Слушая зудящее ворчание «маменьки», пережившей троих мужей Аленочки, Роза Марковна, с жалостью смотрела на подходившего к ним Леонида.

   - Аленочка, Леонид! Давайте вы уже таки начнете сочетаться! – Роза Марковна, приобняв обоих молодоженов, уводила их от «маменьки».

   Регистрация брака проходила на берегу моря. Возле арки, украшенной подсолнухами и белоснежным воздушным фатином, по одну сторону стояла женщина-регистратор, с сильно залакированным начесом на голове, в платье-колокольчике, цвета морской волны, по другую – ну очень влюбленные молодожены, это было видно не вооруженным взглядом. Свадьба, по задумке Розы Марковны, была в стиле «купеческого пира», особенно радовал устроительницу внешний вид приглашенных, проникшихся дыханием, давно минувшей эпохи. Галантные кавалеры в светлых фраках и цилиндрах, дамы, в корзинных шляпках, с белыми кружевными зонтиками, туалеты дам отвечали всем модным французским течениям тех времен.

    После поздравлений гостей и проходивших мимо отдыхающих, веселая компания возвращалась к беседке, аккуратно выкрашенной Иваном Степановичем, по случаю, в нежный, небесно-голубой цвет, потолок которой был увенчан белыми розами и такого же цвета воздушными шарами. Столы встречали гостей и новобрачных вспотевшими графинчиками с водочкой и коньяком, молочными поросятами в цветах и фруктах, заливными, фаршированными щукой и стерлядью, грибочками, икоркой и еще многими, многими купеческими яствами.

   Гости закусывали, поздравляя молодых и дружно кричали «Горько!». Вначале Ираиде Францевне было «горче» всех, но с каждой последующей рюмочкой, которые она опрокидывала чаще других, настроение ее менялось. Аленочка попросила Леонида ознаменовать начало семейной жизни произнеся клятвы друг другу. Женщина, расчувствовавшись, говорила о самой большой любви в ее жизни и счастье, только после обретения ею Леонида, жених, волнуясь, читал с листочка, часто запинаясь и два раза начиная читать сначала. Его спич произвел на тещу сильное впечатление.

   - Нудный он, ох и нудный! – толкала Розу Марковну в бок Ираида Францевна, сильно кривясь.

 После очередного тоста «Горько» и длинного поцелуя молодых, «маменька» встала.

   - Леонидик! – язвительно-протяжно начала «маменька». – Так целуют знамя, дорогой зятек! – она опрокинула еще одну рюмочку водочки и громко запела. – К жене пришел молодой любовник, когда муж пошел за пивом…

   Розе Марковне пришлось, прикладывая невероятные усилия, чтобы что-нибудь не сломать «одуванчику», силой усадить возле себя «маменьку». Иван Степанович показывал на часы и махал головой – это означало, что время квэста еще не наступило, его товарищи будут не раньше, чем через полчаса. Ситуация осложнялась. Но вдруг…

   От ворот, по направлению к беседке шли двое полицейских, человек в защитном костюме, державший в руках бесконтактный термометр и Анжела, хозяйка соседнего гостиного двора, с которой у Розы Марковны не заладилось с первого дня.

   - Вот он! – Анжела держала в руках листовку «Внимание розыск» с фото мужчины и указывала на Леонида. – А у этой – коронавирус, у нее кашель сухой! – палец ее был направлен, точно на Ираиду Францевну.

   Над столом повисла звенящая тишина. Двое полицейских направлялись к Леониду, человек в защитном костюме надвигался с термометром над Ираидой Францевной.

   Роза Марковна, едва улыбаясь, наслаждалась великолепной игрой знакомых полицейских Ивана Степановича. «Ну надо же, артисты! А эта импровизация с «замотанным в целлофан доктором», так это же просто прЭлЭсть! Так убедительно, шо хочется аплодировать!» - восхищение Розы Марковны стало рассеиваться, как только она взглянула на ничего не понимающего Ивана Степановича.

   А между тем, двое полицейских вежливо попросили жениха предъявить паспорт.

   - Накося выкуси! – Ираида Францевна, словно пантера бросилась на защиту Леонида. Некоторые ее выражения представляли собой эволюцию в семантическом плане, как в прямом, так и в переносном смысле. – Чего беспредельничаем, ребятки? – Теща затушила папиросу о воздушный шарик – раздался хлопок. Полицейские замерли от неожиданного напора «одуванчика». «Маменька» злилась еще и потому, что непонятно кем попиралось ее законное право терроризировать новоиспеченного зятя.

   - Не волнуйтесь, мама, я все улажу! – с каменным выражением лица, Леонид выходил из-за стола, доставая из нагрудного кармана фрака какую-то синюю корочку. В это же время, к столу все-таки дошли и знакомые Ивана Степановича, муниципальные полицейские. Раскрытая Леонидом корочка подействовала на всех магически, на всех, кроме Анжелы. Все полицейские, отдавая честь и извиняясь быстро уходили. Вернулась муниципальная стража и, быстро вручив Леониду подарок, стала удаляться.

   - Съели, волчары! Как ты их Сынок! – Ираида Францевна, подчеркнуто-нежно произнесла «сынок». - Это означает, что у меня больше нет принципиальных возражений против данной концепции! – Ираида Францевна махонула рюмочку водочки, подошла и расцеловала зятя.

   Оторопевший от неожиданно-нежного внимания к своей персоне тещей, Леонид радостно показал все свои жемчужные зубы.

   - Бери с собой мои слова и начинай чуть-чуть идти. А завтра я гЭпну тебя в морду со всей своей любовью! – Роза Марковна шла, за быстро семенившей Анжелой, до самых ворот.

   - Мама, и вы шо не приложились рукой до этой гадины? Я вас не узнаю! – Норе было досадно.

   - Таки давай переживем эту премьеру тихо! – бросила Роза.

 Заиграла музыка. Роза Марковна, улыбаясь Ивану Степановичу, шла пригласить его на первый вальс.