Глава 15.

  Азовские сеансы психотерапии.

глава 15..jpg

   Небольшие курортные городки зимой выглядят одинаково – брошенными сиротами. Жизнь в них замедляется, почти до полной остановки. По пустынным улицам озорной ветер гоняет затерявшуюся в водосточных решетках опавшую листву, вперемешку с клочками сорванных афиш, блеклыми рекламами летних представлений, агитационных брошюр «разношерстных кандидатов» после выборов в местные советы, конфетных фантиков, скомканных бумажных стаканчиков, которые догоняют бездомные коты, учуяв еще не выветрившиеся запахи азовской креветки, удирая от неспешных дворников. Раз в полчаса проезжает чья-нибудь легковушка к продуктовому минимаркету, несмотря на небольшой морозец, некоторые одинокие смельчаки передвигаются на велосипедах, разрозненный собачий лай доносится с разных сторон, то ближе, то подальше, то, ни с того ни с сего, посреди звенящей тишины, вдруг раздастся рев двигателя грузового автомобиля, противно запищат давно уставшие тормозные колодки и заскрежещут железные клещи мусоровоза, захватывая поржавевший контейнер, затем,  с грохотом опрокидывая его обратно. Иногда, с другого конца улицы доносится детский гомон – там школа, а за ней небольшой детский дом, но этой зимой и бегущая наперегонки домой ребятня – большая редкость. На дворе карантин, многие дети, от греха подальше, на домашнем обучении. Все остальное время городок обволакивает холодом и пронзительной тишиной, нарушаемой истошным гулом проводов и едва уловимыми звуками моря.

   Сегодня на небольшой автостанции, впрочем, как и вчера, было почти безлюдно. Ида провожала взглядом уходившую в сторону билетных касс сестру и ей вдруг стало очень грустно и горько. Дора, погостив несколько дней, уезжала; она возвращалась в пустой дом, где ее больше никто не ждал, в город, где не было ни одной родной души. Да, из-под Дориной подмышки, разрываясь во все стороны, лаяла и злобно рычала ее одетая в теплый кроличий жилет с капюшоном, и все равно дрожащая от холода, собаченка по кличке Клео и, казалось, что от эха этого звонкого писклявого тявканья вот-вот начнет осыпаться старая штукатурка с ветхого, очень длинного навеса над перроном, но зрелище это было все же не веселым. Ида посмотрела на куривших в сторонке мужчин – Ивана Степановича с Петровичем, улыбающихся что-то живо обсуждая, на свою подругу Розу Марковну, которая видимо была категорически не согласна с ценой на какое-то периодическое издание – она, что-то яростно доказывала, стоя у газетного ларька, а затем, ткнув пальцем в небо, наверное, именно там, по ее мнению, сочинялись такие заоблачные цены, зло сплюнув, направилась к мужчинам. После, Ида снова взглянула на медленно удаляющуюся к кассам свою одинокую сестру с собачкой и в глазах ее заблестели слезы.

   Прошло не многим больше минут двадцати и из распахнувшихся дверей автостанции показалась рыдающая Дора с жалобно скулящей Клео.

   - Ида! На весь наш род по женской линии наложено проклятье! – Дора, подбежав к Иде стала обнимать ее «чмокая» то в левый глаз, то в макушку, то в правое ухо. – Когда-то давно, еще этот паразит Миша был со мной, какая-то гадалка мне говорила тоже самое, так я ж тогда отмахнулась… А щас, вот снова! Цыганка у кассы мне сказала все, слово в слово, Идочка! Беда-то какая, сестренка! – Дора, громко выпалив все, еще сильней запричитала. – Нам же ж надо срочно что-то предпринимать, Ида!

   Испуганная Ида, одной рукой потирала звеневшее от «чмоканий» правое ухо, а другой, отбивалась от еще поскуливавшей, но уже пытавшейся вцепиться в ее пальцы своими острыми зубками Клео, из подмышки Доры. Подбежали Иван Степанович с Петровичем растерянные и непонимающие сути происходящего. Роза Марковна, стоявшая поближе и слышавшая все подробности душераздирающего монолога, молча развернулась и направилась ко входу в здание автостанции, через несколько минут она снова вышла на перрон и стала осматриваться, кого-то выискивая.

   - Та куда ж она подевалась, эта гадина? Ну как сквозь землю провалилась! – в слове «гадина», букву «г» она произнесла неестественно мягко, даже для нее, это означало, что Роза Марковна, ну… очень сильно злилась. – Ты ж не представляешь, Ида, шо учудила эта задрипанка Райка, после того, как Анжела «натравила» санэпидстанцию на ее магазин «китайских радиоактивных отходов» под очаровательной вывеской «Товары для дома»? Эта гадина выпросила в школьном драмкружке карнавальный цыганский костюм и теперь ошивается на автостанции, пугая своими наглыми пророчествами несчастных приезжих. Так это ж еще спасибо, шо кассирша Леночка отогнала ее от Доры и не дала «облапошить до последней нитки». – казалось, глаза Розы Марковны отбрасывали искры и были так выпучены, что вот-вот выпрыгнут из орбит. Роза очень сильно злилась.

   - Но она сказала тоже самое, что и та приличная гадалка в Харькове много лет назад. Это знак! – завизжала от досады Дора и горько зарыдала.

   - Дора! Ты же Дора, а не дура! Ну какая это гадалка может быть приличной? А уж тем более Райка! Та – тю на тебя! Райка понимает в хиромантии, как свинья в апельсинах! – Роза Марковна, злясь запрокинула голову вверх и посмотрела на затянутое тяжелое небо, протяжно вдыхая ноздрями морозный воздух, чтобы немного успокоиться.

   - Ты не должна уезжать! Не будет тебе дороги! – из-за колонны показалась «цыганка Райка». Произнеся это «загробным» голосом и направляясь, нарочито шаркая ногами к Доре, она вдруг увидела поворачивающуюся в ее сторону Розу Марковну. – Ой, Роза! Это ты? Здравствуй! – голос Райки внезапно из грубого и загробного превратился в привычно писклявый, а очень недобрый взгляд Розы Марковны заставил ее побледнеть всей своей внешностью и обратиться в бегство.

   - Покалечу гадину! – Роза, было уже бросилась вдогонку, но остановилась.

   Все это время вопящая Дора держала в руке билет на автобус, но после пророчества Райки «о дороге» женщина от неожиданности затихла, и ее собачка тоже перестала скулить. Видимо Клео передалось острое волнение хозяйки и, и без того нервная собаченка, выхватив из руки билет, стала яростно ворча его жевать, а после, проглотила.

   - Вот! Это точно знак! – взволнованная Дора смотрела на дожевывающую автобусный билет Клео. – Не будет мне дороги! – вскрикнула Дора и грохнулась в обморок.

   Все бросились к Доре. Ида, рыдала, подсовывая руки под голову сестры, Петрович доставал из-под родственницы, за капюшон, испуганное, но не поврежденное животное, Роза Марковна, вырвав у Ивана Степановича банку с Пепси-колой, и набрав за обе щеки полный рот жидкости, что есть духу, плюхнула на лицо Доры «пепси-кольный дождь». Дора вздрогнула и открыв глаза стала их тереть, убирая с лица капли сладкого напитка вместе с отклеившимися нарощенными ресницами, - оценив потери в виде оных, она снова зарыдала.

   - Та боже ж мой, Дора! Ну какой-такой знак? Этот твой карманный бегемот Клепа каждую минуту что-то жрет. Это токо знак, шо тебе нужно еще погостить у сестры или совсем остаться и жить здесь, у моря! Зачем тебе тот Харьков, я не понимаю? Кому ты там нужна, и кто тебя там ждет? – сказав это Роза «прикусила язык», но было уже поздно – Дора разрыдалась до истерики. – Ой, йоперный колобок! Мозги… Чаще их очень сильно нет! А в особенности, когда я сильно нервничаю… Прости, Дора! – Роза Марковна подошла к сестрам и обняла их. Ида тихонечко всхлипывала, гладя Дору по пепельным волосам, стряхивая остатки Пепси-колы, Петрович держал в руках дрожащую Клео, Иван Степанович протирал розовый чемодан Доры от подсыхающих коричневатых капель, Дора, время от времени разжимала кулачок и, глядя на отклеившиеся ресницы в своей ладони, рыдала еще горче.

   «Да, перебор… - подумалось Розе Марковне. – Жаль все-таки, что так вышло… Язык мой – враг мой! А вот ножки новых винных бокалов нужно будет попробовать протереть Пепси-колой, может и ототрутся с них эти чертовы намертво наклеенные фирменные ценники со штрих-кодом, если даже ресницы отваливаются от этого чудо-напитка».

   - Поехали домой, девочки! – Роза, обнимая сестер, крепче прижала к себе Иду и Дору.

   Всю дорогу от автостанции в машине все молчали. Время от времени было слышно лишь шмыганье мокрым носом Доры, ее нечастые тяжелые вздохи и шелест от перелистывания глянцевых страниц какого-то женского журнала.

   - У меня на лицо все признаки тяжелейшей и глубочайшей депрессии. Вот статья очень известного и авторитетного психолога. Эта женщина, как и я, брошена и одинока. Во мне откликаются все ее переживания и боль. Она справилась, потому что она психолог, а я знаю – это конец… - Дора снова расплакалась, уткнувшись в плечо Иды. – Мне тоже нужен психолог!

   Взглянув на Иду, которая следом за Дорой зашмыгала носом, обнимая продолжавшую истерить сестру, Роза Марковна тяжело вздохнув, крепче стиснула зубы, чтобы снова не сказать чего-нибудь «нелицеприятно лишнего».

   В застекленной беседке у разожженного камина хозяев дожидались Лидочка с закончившим урок живописи мужем, художником Большим, Анжела, школьный учитель младших классов Станислав Александрович, также пристрастившись к искусству, посещавший мастер-классы по живописи Федота Платоновича и, Пашка со своей подругой одноклассницей, художницей Лизой. Когда в беседку вошли вернувшиеся с автостанции, провожавшие всем составом с заплаканной провожаемой, компания у камина оживилась. Учитель младших классов быстро сложив тюбики с красками и отодвинув в дальний угол мольберт с еще влажным холстом, простившись со всеми, быстро удалился. Лидочка с Анжелой, тактично ничего не расспрашивая, наливали всем травяной чай, подвигая к середине стола блюдо с дрожжевыми пирожками. Всхлипывающая Дора, присев во главе стола расцеловала свою собачку Клео и сильней прижала к себе, животное учуяв ароматную сдобу, стало вырываться и, грызонув хозяйку за палец, таки освободилось из объятий, чем видимо окончательно добило несчастную женщину.

   - Ну вот! И ты меня еще брось, Клео! Муж бросил, на мне проклятье, у меня повышенная тревожность и все признаки тяжелейшей депрессии – это конец! – завопила Дора и снова стала истерично рыдать. – Да, Роза! И не смотри на меня так. Я сразу поняла, шо ты дурно влияешь на Иду, а меня, так вообще ненавидишь!

   - Дора, вы такая злая, потому что вас никто не любит? – Лиза подошла к Доре, в руках она держала Клео, из маленькой пасти которой выглядывала половина пирога и раздавалось злобное рычание. – Хотите, я вас буду любить, Дора? – в глазах маленькой девочки было столько тепла и сострадания, что женщина перестала плакать, привстав она обняла Лизу, прижимая к груди ее белокурую головку.

   - Вечер перестает быть томным! Федот Платоныч, вам с детьми пора домой. Я буду проводить разъяснительную работу среди Доры и боюсь, шо ваши нежные уши могут от этого сильно пострадать и завянуть. – Роза Марковна поднялась со своего кресла и энергично зашагала от одного края беседки к другому и наоборот.

   Лиза, не притронувшаяся к пирожкам, запихнула, сколько смогла, по карманам и быстро вышла на улицу, за ней юркнул Пашка, накинув куртку.

   - Своим пирожков набрала, а сама даже не попробовала. – художник Большой качал головой, повязывая шарф вокруг шеи и натягивая на голову вязаный берет. – Из детдома девочка. Жаль ее сироту, очень талантливая. Попросила Пашку, чтобы я учил ее без оплаты, думает не знаю, что тайком убегает на занятия, но я уже поговорил с их директором – он разрешил, в порядке исключения. – Федот Платонович вышел вслед за детьми.

   - Слушай сюда ушами, Дора! – Роза Марковна, словно пушинку, развернула кресло вместе с Дорой от стола и, положив на него руки, нависла над не моргающей от неожиданности женщиной. – Кажется мне, шо у тебя, таки в наличии тяжелейшая болезнь – мания величия, с обостренным эгоизмом, а это будет пострашней проклятья и депрессии. Я, Дора, не крупный специалист, но несколько вэбинаров, мастер-классов и тренингов по психологии посмотрела, а если учесть, шо сейчас у нас на одного нормального человека, как минимум по двадцать три психоаналитика с таким же багажом знаний, как и у меня, то я не стану терпеть твои закидоны, пока ты будешь играть мне на нервы. Я тебе, не Ида! Это она у тебя для помолчать, потому как сестра – я не стану! Все твои дурные мысли в пепельно-крашеной голове от отсутствия физических нагрузок и наличия, в избытке, свободного времени. Каждый человек, Дора, сам «трындец» своего счастья. Ты видела девочку сироту Лизу – она не ела пирожки, отнесла в детдом. Потому как, не эгоистка, как некоторые. В вопросе твоей занятости.., так у меня уже есть пара идей – будешь довольна. Бросил тебя шлимазл Миша? Так туда ему и дорога! На это я тебе скажу: «клин-клином», еще никто не отменял; и по этому поводу у меня уже есть соображения. А вся твоя тревожность и депрессия – от отсутствия компрессии, мы ее щас вмиг поднимем моей вишневой наливкой. Там, как минимум градусов 60 в чистейшей самогонки, вот этими руками выгнанной, настоянной на вишневом сиропе – и следа не останется, как боже ж мой, и от тревожности, и от депрессии, и от сглаза, и от словесной диареи, тоже. – Роза поднялась, перестав нависать над креслом с пациенткой.

   На протяжении всего терапевтического монолога Розы Марковны неморгающая Дора боялась пошевелиться. Когда Роза поднялась, Дора выдохнула.

   - Так ты, Роза Марковна, не ненавидишь меня? – Дора попыталась улыбнуться, но вышло как-то кривовато и нелепо.

   - Таки мания величия еще на лицо!.. Шо ж, продолжаем сеанс! – Роза снова стала склоняться над креслом.

   - Нет, нет! Простите меня, девочки! Иван Степаныч, Петрович, ну баба-дура! Бывает! Каюсь! – Дора улыбалась, а по щекам ее текли слезы. – Роза, а шо там с моей занятостью и как на счет «клин-клином»? Хочу все поменять в своей жизни, к чертовой бабушке! Все-все! Я таки очень готова!

   - Ну раз готова, значит начнем с головы и в прямом и переносном смысле. – Роза Марковна присела рядом с Дорой и протянула ей рюмку с наливкой. – Завтра же перекрасим тебя в жизнеутверждающий рыжий цвет, а то в этом пепельном блонде ты смахиваешь на крашеную выдру. За новую жизнь, крепкие напитки пьем стоя!

   Кулинарный видео блог Розы Марковны - разнообразнейшие рецепты с остроумными и веселыми шутками, в меру пикантными анекдотами, приглашением интересных гостей, имел большой успех, в виде уже почти ста тысяч подписчиков. В связи с беременностью невестки Норы был добавлен раздел полезного и сбалансированного питания для будущих мам: «Как стать хорошей свекровью». Приезд Доры, ее внешний вид, физические особенности в виде, до болезненной худобы, напомнил Розе Марковне о марафонах похудения в социальных сетях, советы (не бесплатные) «вчера испеченных именитых диетологов». Дора была отличной моделью для нового направления, и Роза решила сделать ее еще одной приглашенной звездой своего блога. Начались съемки. Роза Марковна и Дора великолепно смотрелись в кадре, отлично дополняя друг друга. Местный школьный учитель информатики после просмотра нескольких роликов видео блога женщин на ютубе, внезапно предложил свои услуги оператора. Теперь, с профессиональным оборудованием, правильно поставленным светом, звуком, кулинарный блог, вполне мог конкурировать с кулинарным шоу на центральных телевизионных каналах.

   - Знаешь, Роза, мы могли бы заняться выездным кейтерингом, в связи с карантином и, карвингом – я посещала несколько мастер классов в Харькове. – Дора выглядела счастливо и, что называется «горела» новым увлечением и внезапно нагрянувшим успехом, в виде нежно-благодарственных комментариев в блоге и «лайков с разбитыми сердечками в личке».

   - Я знаю?.. – протяжно произнесла Роза Марковна, поморщив лоб, судорожно вспоминая услышанные термины, пытаясь не выдать своей некомпетентности и вышла. «Погуглив» на своем ноутбуке, стоявшем на прикроватном столике в спальне вышеперечисленные незнакомые слова, Роза мечтательно заулыбалась, закатывая от удовольствия глаза. Умиротворение было прервано телефонным звонком. Разговор был коротким: «-А шо я тебе говорила? Так щас повторю, шо я бесконечно счастлива!» - выслушав, воодушевленно перебивая отчеканила на одном дыхании Роза Марковна и снова улыбнулась. Помечтав еще несколько минут, она поспешила вернуться в беседку, где Дора, умиляясь, делилась восторгами от своих успехов с Идой Моисеевной и Петровичем. Ида искренне радовалась за сестру, подмигивая входящей Розе Марковне.

   -Дамы и господа! – с порога выпалила Роза. – Именно дамы и господа, а не какие-нибудь та халамидники занимаются добрыми делами, организовывая благотворительные фонды. Токо шо, в не глупой голове Доры отыскались два умных слова: карвинг и кейтеринг, а я таки оформила их в благие дела. У нас на носу новогодние праздники, а под носом детский дом, в который ученица Федота Платоновича относит наши пирожки. А дети – это ж наше все! Самое большое счастье – это дети. Да, токо шо звонила Нора. Так они ж с Левушкой не смогли удержаться и на очередном плановом УЗИ спросили про пол ребенка. У нас таки будет, тьфу-тьфу, девочка Роза! – Роза Марковна постучала по длинному деревянному столу и, на всякий случай, по голове. – Так вот. Предлагаю организовать благотворительный фонд, название я еще не придумала и, заняться социальным кейтерингом. Ида, Петрович, выдыхайте, а то щас вспотеете от изобилия иностранной терминологии, я щас все переведу на человеческий язык, сама токо шо изучала Википедию.

   - Роза Марковна, я таки не бесполезная истеричная особа, которой ты меня обзывала на первых порах! – Дора, прищурившись лукаво улыбалась. Она снова ликовала, радуясь своим успехам. – Мне кажется, тебе пора уже и о душе моей вспомнить. Ты случайно не забыла про «клин-клином»?

   - Я, Дора такая замечательная, шо я все замечаю – с тебя таки будут люди! – Роза, приобняв Дору, чмокнула ее «свежеперекрашеные» рыжие кудри. – И на счет дел сердечных - не беспокойся, подруга. Не успеешь завтра оглянуться, а на пороге уже стоит прЫнц, подходяще-средних лет, так еще ж не один, а с серьезными намерениями и с мамой. А сейчас продолжим…

   - Замри, Роза! Какая мама? Скоко лет мальчику, шо он еще- таки придет с мамой? – улыбка медленно сползала с лица Доры.

   - Слушай, ну какая приличная мама отпустит без себя своего мальчика к женщине, которой извини, уже глубоко за пятьдесят? И вообще, сильно не волнуйся. Ты можешь подумать сначала за посмотрЭть на этого мальчика, которому 57, а там, как карта ляжет. И кстати, я ж смотрЭла ваши гороскопы – вы категорически подходите друг для друга. А хто ты такая, шоб спорить со звездами? Так я продолжу. – Роза подошла к камину и подбросив несколько поленьев в огонь, что-то бормоча про себя, повернувшись, обратилась к Петровичу с просьбой разыскать Ивана Степановича и созвонившись с художником Большим, пригласить их с Лидочкой на ужин.

   - Дамы и господа, заседание продолжается! – Роза Марковна одаривала лучезарной улыбкой всех собравшихся за столом в беседке. Кроме Иды с Петровичем, Доры, Ивана Степановича, художника Большого с Лидочкой, на огонек заглянули и Анжела с Сидором Семеновичем – дело ведь, снова намечалось не шуточное…